лета и подтолкнули вверх
  по лестнице.
   Он не мог шевельнуться, не мог отвлечь внимание своих похитителей. Деться
  было некуда. На него направлено оружие, немигающие глаза следили за его
  руками.
   Наверху, где-то в глубинах коридора, послышался смех. Закричать? Поднять
  тревогу? Враги во вражеском стане. Мысли путались.
   - Кто вы? - Слова. Начать с простых слов. Может быть, ему удастся
  постепенно повысить голос, тем самым усыпить их бдительность. - Вы же не
  немцы! - Громче. Теперь громче. - Что вы здесь делаете?
   Ствол пистолета скользнул по спине и уперся в затылок. Он замолчал.
  Тяжелый кулак ударил по левой почке; он дернулся вперед и попал в объятия
  безмолвного грека.
   Он закричал - другого выхода не было. Смех наверху звучал уже громче и
  ближе. По лестнице спускался кто-то еще.
   - Я вас предупреждаю...
   Внезапно обе его руки заломили за спину, согнули в локтях и зажали,
  вывернув запястья. К лицу прижали тряпку, пропитанную ядовито пахнущей
  жидкостью.
   Он перестал видеть, на него навалился вакуум, без света, без воздуха. С
  него стали срывать гимнастерку и портупею. Он попытался высвободить руки.
   И тут почувствовал, как в тело вонзилась острая игла. Он не понял, в
  каком именно месте, инстинктивно поднял руки, пытаясь сопротивляться. Но
  руки были свободны - и бессильны, как бессильна была его попытка к
  сопротивлению.
   Он вновь услышал взрыв смеха. Оглушительный.