глаза. Виктор схватил
  его за волосы и с силой ударил затылком о металлическую окантовку кресла.
  Раздался треск сломанной кости, и кровь брызнула в лицо офицеру, лежащему на
  женщине. Он запутался в брюках, упали на нее, пытаясь ухватиться за
  что-нибудь руками. Перекатился на спину. Фонтин вскинул правую ногу и ударил
  офицера каблуком по горлу. Удар оказался сокрушительным: на шее у немца
  вздулись багровые вены, глаза закатились, обнажив студенистые белые белки,
  пустые и омерзительные.
   Женщина визжала, вопил третий офицер, который кинулся назад, пытаясь
  спастись в багажном отсеке. Его нижнее белье было все в крови.
   Фонтин бросился за ним, но немец, истерически визжа, увернулся.
  Окровавленная дрожащая рука полезла за пазуху. Виктор знал, что он искал, -
  четырехдюймовый нож из ножен под мышкой. Офицер выхватил из-за пазухи нож с
  коротким и острым как бритва лезвием и стал махать им перед собой. Фонтин
  приготовился к прыжку.
   Внезапно чья-то рука схватила его сзади за горло. Он яростно ударил
  невидимого нападающего локтями, но объятие было стальное.
   Его дернули назад, и длинный нож, со свистом рассекая воздух, вонзился
  немцу в грудь. Офицер умер прежде, чем его тело рухнуло на металлический
  пол.
   В тот же момент Фонтин почувствовал, что его шея свободна.
   Любок отвесил ему пощечину - удар был хлестким и ожег ему кожу.
   - Довольно! Прекрати! Я не хочу погибнуть из-за тебя!
   Виктор