Но ты ни
  разу не клюнул.
   - Когда?
   Француз из лодки позвал снова, на этот раз раздраженно:
   - Эй! Павлин! Нам пора!
   - Сейчас! - ответил ему Любок, не отводя от Фонтина взгляда. - Последний
  раз объясняю. Есть люди - с той и с другой стороны, - которые считают, что
  эта война - мелочь по сравнению с той информацией, которую, по их убеждению,
  ты скрываешь. В каком-то смысле они правы. Но у тебя нет этой информации и
  никогда не было. Однако в этой войне надо сражаться. И победить. В сущности,
  твой отец оказался мудрее всех.
   - Отец? Да что ты...
   - Ну, я пошел. - Любок с силой, но без враждебности высвободился из рук
  Виктора. - Именно поэтому я и сделал то, что сделал. Скоро ты все узнаешь. А
  тот священник в "Казимире" был прав: монстры существуют. И он был одним из
  них. Есть и другие. Но не обвиняй церковь. Церковь не виновата. В ней
  находят приют фанатики, но она не виновата.
   - Павлин! Больше ждать нельзя!
   - Иду! - громким шепотом отозвался Любок. - Прощай, Фонтин. Если бы я
  хоть на мгновение усомнился в том, что ты тот, за кого себя выдаешь, я бы
  собственноручно вытряс из тебя эту информацию. Или убил бы. Но ты - это ты.
  И ты оказался между молотом и наковальней. Теперь они оставят тебя в покое.
  Но ненадолго. - Чех ласково потрепал Виктора по щеке и побежал к лодке.
   Голубые огоньки над аэродромом Монбельяра замерцали ровно в пять минут
  первого ночи. Мгновенно зажглись два ряда крошечных