лся до предместий Эйлсбери и посмотрел на часы, поднеся их к
  тускло освещенному приборному щитку. Двадцать минут третьего утра. Вот уж
  они посмеются: вечно он возвращается домой в странное время.
   Но все-таки возвращается. Через десять минут он въедет на территорию
  военного городка.
   Далеко позади он услышал, как завыли сирены воздушной тревоги, то громче,
  то тише выводя свои жалобные фуги. Но он уже не ощущал леденящего душу
  испуга, который раньше вызывали у него эти жуткие звуки. Сирены воздушной
  тревоги стали почти рутиной: от частого повторения страх притупился.
   Виктор крутанул руль вправо: теперь он ехал по проспекту, ведущему к
  оксфордширскому имению. Еще две-три мили, и он окажется в объятиях жены. Он
  сильнее нажал на акселератор. На дороге машин не было, можно прибавить
  скорость.
   Инстинктивно он вслушивался в отдаленный рокот бомбардировщиков. Но
  взрывов не было слышно - только неумолчный вой сирен. И вдруг раздались
  странные звуки - там, где должно было быть абсолютно тихо: у него
  перехватило дыхание, вдруг подкатила забытая тревога. На секунду Виктор
  подумал: уж не от усталости ли его слух с ним шутки шутит...
   Но это были не шутки. Совсем не шутки! Звук, который ни с чем не
  спутаешь, раздался прямо у него над головой. Он часто его слышал и над
  Лондоном, и на континенте.
   "Хейнкели"! Двухмоторные бомбардировщики дальнего действия. Они миновали
  Лондон.