в которой
  следует сражаться. Тех, кто борется с фашистами, ничто не должно разделять.
  Вот во что я верю! - Фонтини-Кристи бросил быстрый взгляд на поезд. - Ну,
  пошли. Нельзя терять время. Мы должны вернуться до рассвета. В тракторе для
  вас есть одежда. Наденьте. А я проинструктирую машиниста.
   - Он не говорит по-итальянски.
   - Я говорю по-гречески. Поторопитесь. Трактор подъехал вплотную к
  третьему вагону. Священный ковчег охватили невидимо управляемые цепи, и,
  застонав под тяжестью содержимого, железное вместилище в деревянной обшивке
  повисло над платформой. Спереди его страховали цепи, туго натянутые стропы,
  связанные над верхней крышкой.
   Савароне Фонтини-Кристи проверил прочность пут и остался доволен. Потом
  отступил назад и фонариком осветил стенку ящика, на котором темнел символ
  монашеского братства.
   - Итак, после пятнадцати веков заточения клад извлечен из-под земли на
  свет Божий. Чтобы вновь отправиться под землю, - тихо сказал Фонтини-Кристи.
  - Земля, огонь, море. Мне бы следовало выбрать две последние стихии, мой
  юный святой отец. Огонь или море.
   - Но не такова воля Господа.
   - Я рад, что вы сообщаетесь напрямую. Вы, священники, не перестаете
  поражать меня своей исключительной способностью познавать смысл абсолютного.
  - Фонтини-Кристи обратился к Аннаксасу по-гречески:
   - Подайте немного вперед, чтобы я смог очистить рельсы. На том конце леса
  есть тупичок. Мы вернемся до рассвета.