, - ответил Виктор, вскрыл конверт и достал
  письмо. Несколько страниц мелкого, но разборчивого почерка. - У нас есть
  знакомый по имени Альдобрини?
   - Как?
   - Гвидо Альдобрини. Письмо от него. - Фонтин показал ей подпись на
  последней странице.
   - Что-то не припоминаю, - сказала Джейн, садясь на стул рядом с мужем и
  глядя на мрачное вечерне небо. - Ты разберешь? Темнеет...
   - Ничего, света достаточно. - Виктор сложил страницы по порядку и начал
  читать:
   "Синьор Фонтини-Кристи!
   Вы меня не знаете, хотя много лет назад мы встречались. Я заплатил за ту
  встречу лучшей частью своей жизни. Более четверти века я провел в Трансваале
  в заточении за совершенный мною мерзкий поступок. Я и пальцем вас тогда не
  тронул, но наблюдал за происходящим и не возвысил свой голос о милосердии,
  что было недостойным и греховным делом.
   Да, синьор, я был в числе тех священников, которые под водительством
  кардинала Донатти появились на рассвете в Кампо-ди-Фьори. Ибо мы поверили,
  что совершаем благое деяние ради сохранения Христовой Матери-Церкви на
  земле; кардинал уверил нас, что нет ни законов Божьих или людских, ни
  милосердия, могущих встать между нашими деяниями и священной обязанностью
  защитить Божью Церковь. Наш священнический долг и монашеские обеты о
  послушании - не только нашим руководителям, но и высшему авторитету совести
  - были извращены всесильным кардиналом Донатти. Я провел эти двадцать