коса, пользующийся куда большей, чем эти
  двое симпатией в коммерческих кругах. Фонтин попросил секретаршу впустить
  его.
   Дакакос оказался крупным мужчиной с открытым лицом, которое больше
  подошло бы игроку в американский футбол, чем финансовому гиганту. Было ему
  около сорока, по-английски он говорил очень правильнее как прилежный
  студент.
   Он прилетел в Вашингтон, чтобы присутствовать на слушаниях - возможно,
  чтобы узнать что-то для себя новое, поучиться.
   Виктор рассмеялся. Репутацию честного малого, которой пользовался грек,
  можно было сравнить лишь с его легендарным деловым чутьем. Фонтин ему так и
  сказал.
   - Мне просто очень повезло в жизни. В юном возрасте мне представилась
  возможность получить образование в общине доброго, хотя и малоизвестного
  религиозного братства.
   - Вам и впрямь повезло!
   - Мои родители были не из богатых, но они верно служили своей церкви.
  Способами, которых я сегодня не понимаю.
   Молодой греческий магнат явно вкладывал в свои слова какой-то
  дополнительный смысл, но Фонтин не мог понять какой.
   - Пути благодарности, как и пути Господни, неисповедимы, - сказал
  улыбаясь Виктор. - У вас блестящая репутация. Вы оправдываете усилия тех,
  кто вам помогал.
   - Теодор - мое первое имя, мистер Фонтин. Полностью меня зовут Теодор
  Аннаксас Дакакос. В годы учения меня называли Аннаксас-младший. Это вам ни о
  чем не говорит?
   - В каком смысле?