я ее намек мимо ушей.
   - С пригоршней французских наград: Военный крест, орден Почетного
  легиона, орден "Легион Сопротивления".
   - И стали кинозвездой, а я, дурак, вас не узнал, - продолжил Фонтин с
  улыбкой.
   - Увы, нет. Хотя у меня было немало возможностей сблизиться со многими
  влиятельными людьми в кинематографе.
   - Боюсь, я не совсем понимаю.
   - Я стала - и, рискуя показаться нескромной, до сих пор остаюсь - самой
  преуспевающей "мадам" Южной Франции. Один только Каннский кинофестиваль
  обеспечивает мне достаточный доход для очень безбедного существования. -
  Теперь настала ее очередь улыбнуться.
   Хорошая улыбка, подумал Фонтин. Искренняя, живая.
   - Ну что ж, рад за вас. Я в достаточной мере итальянец, чтобы считать
  вашу профессию вполне почтенной.
   - Не сомневаюсь. Я здесь охочусь за новыми талантами. Мне доставило бы
  огромное удовольствие выполнить любое ваше пожелание. Здесь поблизости мои
  девочки.
   - Нет, благодарю вас. Вы очень любезны, но я уже не тот, каким был
  когда-то.
   - Я считаю, что вы великолепны, - просто сказала она. - И всегда так
  считала. - Она улыбнулась. - Ну, мне пора. Я вас узнала, и мне просто
  захотелось с вами поболтать. Вот и все. - Она поднялась из-за стола и
  протянула руку. - Не надо вставать.
   Ее рукопожатие было твердым.
   - Мне было приятно - и утешительно - снова вас увидеть, - сказал он.
   Она посмотрела ему прямо в глаза и тихо