номер в "Альберго
  Милано", зарегистрировавшись как "В. Фонтин. Нью-Йорк".
   Время сделало свое дело. Его уже не встречали ни удивленно поднятые
  брови, ни любопытные взгляды, а имя ни у кого не вызывало никаких
  ассоциаций. Тридцать лет назад одно упоминание Фонтина или Фонтини-Кристи в
  Милане послужило бы пищей для пересудов. Но не теперь.
   Прежде чем покинуть Нью-Йорк, он навел справки - вернее, лишь одну
  справку: обилие информации могло потревожить его душу. Он выяснил, кто
  приобрел Кампо-ди-Фьори. Покупка была совершена двадцать семь лет назад, и с
  тех пор владелец оставался неизменным. Но имя его не произвело в Милане
  никакого впечатления. Там его не знали.
   "Барикур, отец и сын". Франко-швейцарская компания из Гренобля - вот и
  все, что ему сообщили. Он не смог узнать деталей и у адвоката, совершавшего
  сделку. Тот умер в 1951 году.
   Автомобиль миновал насыпь и въехал на круглую площадку перед главным
  входом. К спазматической боли в позвоночнике добавилась резь в глазах: они
  въехали на место казни, и кровь застучала в висках.
   Фонтин с силой стиснул запястье. Боль помогла - он смог поднять глаза и
  посмотреть, что делалось здесь сейчас, а не тридцать три года назад.
   Его взору предстал мавзолей. Мертвый, но ухоженный дом. Все оставалось
  таким, как и прежде, но - неживым. Даже в оранжевых лучах заходящего солнца
  было что-то мертвенное: величавая декоративность без жизни.
   - Разве