стенах,
  столики у стен, старинные зеркала над столиками, восточные ковры на полу,
  широкая лестница с блестящими полированными перилами и балюстрадой.
   Он взглянул на северную арку: за ней была столовая. Сумеречные тени
  играли на гигантском обеденном столе - полированном, пустом, без скатерти,
  за которым когда-то собиралась вся семья. Он представил себе эту картину,
  даже услышал болтовню и смех. Споры, шутки, нескончаемые беседы. Семейные
  ужины были важными событиями в Кампо-ди-Фьори.
   Фигуры застыли, голоса пропали. Пора возвращаться.
   Виктор обернулся. Монах жестом указал ему на южную арку:
   - Давайте пройдем в кабинет вашего отца. Он направился впереди старика в
  гостиную. Машинально - ибо ему совсем не хотелось воскрешать воспоминания -
  взглянул на мебель, неожиданно такую знакомую. Каждый стул, каждая лампа,
  каждый гобелен, камин и кресла были в точности такими, какими он их
  запомнил.
   - Фонтин глубоко вздохнул и закрыл на мгновение глаза. Жутко. Он шел по
  музею, который когда-то был живой частью его жизни. В каком-то смысле это
  была жесточайшая пытка.
   Он подошел к двери в кабинет Савароне; этот кабинет никогда не
  принадлежал ему, хотя именно здесь едва не закончилась его жизнь. Он прошел
  сквозь дверной проем, в который швырнули когда-то жуткую окровавленную
  старческую руку.
   Если что и поразило его, так это настольная лампа и свет, который лился
  из-под зеленого абажура.