щее звено, которое восстанавливало разъятую цепочку.
   О Боже! Некая часть его тела? Голова, плечи, руки. Что же это было?
   Все тело! Это было мучительное предсмертное движение тела! Головы, рук,
  ног. Тело Савароне в последнем мучительном броске устремилось туда...
  Налево! Но не к дому, не к освещенным окнам оскверненного жилища, а за дом.
  За дом!
   "Шамполюк - это река!"
   За домом.
   Лес Кампо-ди-Фьори.
   Река! Широкий горный ручей в лесу. Их семейная "речка"!
   Вот она, частица его детства. Речка его детства протекала в четверти мили
  от сада Кампо-ди-Фьори.
   Крупные капли пота выступили на лице Виктора, он тяжело дышал, руки его
  дрожали. Он вцепился в доски лавки. Он был в изнеможении, но мозг работал
  четко: все вдруг совершенно прояснилось.
   Река была не в Шамполюке, не в Цюрихе. Она была в нескольких минутах
  ходьбы отсюда. По узкой лесной тропинке, истоптанной детскими ножками.
   Высечено в камне на века.
   Частица его детства.
   Он представил себе лес, горный ручей, горы... Горы! Валуны, теснящиеся по
  берегу ручья в самом глубоком месте. Там был огромный валун, с которого он
  мальчишкой нырял в темную воду, на котором лежал, обсыхая под солнцем, и на
  котором вырезал свои инициалы, где они с братьями оставляли шифрованные
  послания друг другу...
   Высечено в камне на века. Его детство!
   Неужели Савароне выбрал именно этот валун, чтобы оставить на нем свое
  послание?
   Вдруг все стало ясно.