мне, что же ты нашел. Но не пытайся солгать. Боль прекратится лишь
  после того, как ты скажешь мне правду.
   Гаэтамо нагнулся и начал выкручивать Виктору голову, прижимая его лицо к
  каменистому берегу, раздирав кожу, стискивая горло.
   Виктор попытался вырваться из его рук, но священник сильно ударил его
  лбом о шишковатый корень. Из ран хлынула кровь и залила Виктору глаза,
  ослепив и разъярив его. Он поднял правую руку и схватил Гаэтамо за запястье.
  Священник стиснул ему ладонь и загнул ее внутрь, крепко обхватив пальцы. Он
  вытащил Фонтина из воды, не переставая выкручивать ему голову назад, так,
  что острый стальные перемычки корсета вонзились ему в спину.
   - Я не перестану, пока ты не скажешь мне правду!
   - Сволочь! Сволочь, приспешник Донатти! - Виктор перекатился на бок.
  Гаэтамо ответил ударом кулака в ребра. Удар был страшен - боль парализовала
  его.
   Палка! Нужна палка. Фонтин перевалился на левый бок, левой рукой
  ухватившись за сломанную ветку, как человек хватается за что-то в минуту
  боли. Гаэтамо нащупал у него под одеждой корсет. Он вцепился в него и стал
  дергать вверх и вниз, пока сталь не разодрала тело.
   Виктор чуть-чуть приподнял палку, прижав ее к берегу. Она коснулась его
  груди, он почувствовал это. Ближний к нему конец был зазубрен. Ах, если бы
  возник хоть малейший зазор между ним и этим зверем - этого было бы
  достаточно для того, чтобы ткнуть палкой вверх, в лицо и шею.