льного достоинства привычка, типичная для начала века. Наверняка эта
  книга никогда не переиздавалась и написана по-итальянски.
   - И к тому же старомодным североитальянским стилем, - добавил Лэнд. -
  Полагаю, что-то вроде придворного викторианского стиля, если подумать об
  английском эквиваленте. Со множеством архаизмов.
   - Тут у вас преимущество! Мое знание языков не столь глубоко, как ваше.
   - Но для Лох-Торридона оказалось достаточно, - сказал священник.
   - Да, вероятно. Садитесь, пожалуйста, монсеньор Лэнд. - Виктор указал на
  стул рядом с кроватью. Священник сел. Они смотрели друг на друга. Виктор
  заговорил:
   - Несколько месяцев назад вы посетили меня в больнице. Зачем?
   - Мне хотелось увидеть человека, чью жизнь я столь тщательно изучал.
  Позвольте быть с вами откровенным?
   - Вы бы не пришли ко мне, если бы решили избрать иную линию поведения.
   - Мне сказали тогда, что вам осталось жить недолго. И я самонадеянно
  вообразил, что вы позволите мне причастить вас.
   - Что ж, это откровенно. И в самом деле, самонадеянно.
   - Я это понимал. Вот почему я больше не приходил. Вы тактичный человек,
  мистер Фонтин, но вам не удалось скрыть свои чувства.
   Виктор внимательно посмотрел в лицо священника. Та же печаль, что
  запомнилась ему в больнице.
   - Зачем вы изучали мою жизнь? Неужели Ватикан до сих пор занимается
  розысками? Неужели Донатти и его поступки не получили должной оценки?
   - Ватикан