творилось немало добрых дел, было совершено многое, чему нет
  прощения. То, что случилось с вами, с вашей семьей, безусловно, относится к
  такого рода вещам.
   - Я стал предметом вашего интереса?
   - Вы стали моей навязчивой идеей! - Лэнд снова улыбнулся, несколько
  смущенно на этот раз. - Не забывайте, я ведь американец. Я учился в Риме, и
  имя Виктора Фонтина было мне хорошо известно. Я читал о вашей деятельности в
  послевоенной Европе - об этом писали все газеты. Я знал о вашем влиянии ив
  государственных и в общественных кругах. Можете себе представить мое
  изумление, когда, изучая тот период, я вдруг обнаружил, что Виктор Фонтин и
  Витторио Фонтини-Кристи - одно и то же лицо.
   - Вы смогли многое почерпнуть из ватиканских архивов обо мне?
   - О семье Фонтини-Кристи - да. - Лэнд кивнул на фолиант в кожаном
  переплете. - Но, как и эта книга, найденные мною материалы были, боюсь,
  несколько необъективны. Хотя, конечно, не столь лестны. Но лично о вас -
  почти ничего. Признавался, разумеется, факт вашего существования. Вы первый
  ребенок Савароне мужского пола, который в настоящее время является
  американским гражданином и носит имя Виктор Фонтин. И более ничего. Досье
  обрывалось информацией, что остальные члены семьи Фонтини-Кристи были
  уничтожены фашистами. Такой конец показался мне неполным. Даже даты никакой
  не было указано.
   - Чем меньше остается на бумаге, тем лучше!
   - Да. И вот я стал