уже был на пенсии и спешить ему было
  некуда. Виктор улыбнулся:
   - Ох уж эти часы! Эта его дурацкая привычка меня всегда раздражала.
  Сколько раз я ему об этом говорил!
   - Да-да, вы были добрыми друзьями, я это сразу понял. Знаете, он вами
  просто восхищался.
   - Восхищался? Алек? Не могу поверить!
   - Он признался, что никогда не говорил вам об этом, но это правда. Он
  сказал, что рядом с вами чувствовал свою неполноценность.
   - Но он никогда не подавал виду!
   - Он сказал даже больше. Он все рассказал! И о казни в Кампо-ди-Фьори, и
  о вашем бегстве из Челле-Лигуре, и о Лох-Торридоне, и о бомбежке в
  Оксфордшире, о вашей жене, о сыновьях. И о Донатти. И как он скрывал от вас
  это имя.
   - У него не было другого выбора. Если бы я узнал, лох-торридонская
  операция провалилась бы.
   Лэнд снял руки с колена. Казалось, он с трудом подыскивает нужные слова.
   - Тогда-то я в первый раз услышал о поезде из Салоник..
   Виктор быстро поднял глаза - до этого он смотрел на пальцы священника.
   - Это странно. Вы же читали бумаги Донатти.
   - И вдруг все прояснилось. Безумные словесные излияния, отрывочные фразы,
  на первый взгляд ничего не значащие ссылки на какие-то населенные пункты,
  даты... Вдруг все стало осмысленным. Даже в личных записях Донатти ни разу
  не писал об этом прямо - слишком велик был его страх... Все вращалось вокруг
  того поезда. И груза, который он вез.
   - А вы знаете?
   - Я узнал. Мне