ь бы это узнать намного раньше, но Бревурт отказался
  встретиться со мной. Он умер спустя несколько месяцев после моей первой
  попытки добиться с ним встречи. Я отправился в тюрьму, где отбывал наказание
  Гаэтамо. Он плюнул мне в лицо сквозь решетку, он колотил в нее кулаками,
  пока не сбил кожу в кровь. И тем не менее у меня был источник информации. В
  Константине. В патриархии. Я добился аудиенции у одного из старцев. Он был
  очень стар и все мне рассказал. Поезд из Салоник вез ларец с документами,
  опровергающими догмат филиокве.
   - И все? Монсеньор Лэнд улыбнулся:
   - С теологической точки зрения, и этого достаточно. Для этого старца и
  для его противников в Риме документы подобного рода означают, с одной
  стороны, триумф, с другой - полный крах.
   - А вы их воспринимаете иначе? - Виктор внимательно смотрел на
  священника, вглядываясь в его немигающие карие глаза.
   - Да. Церковь ныне не имеет ничего общего с церковью прошлых веков или
  даже недавнего прошлого. Проще говоря, если бы она была таковой, она бы
  просто не выжила. Есть старики, которые цепляются за то, что, как они верят,
  неопровержимо... В большинстве случаев это единственное, что у них остается.
  И нет нужды разубеждать их, лишать этой веры. Время великодушно дарует
  изменения. Ничто не остается таким, каким было прежде. С каждым годом -
  когда нас покидает старая гвардия - церковь все быстрее и неотвратимее
  движется к социальной