встреч недовольных. Необъятные
  просторы пашен и лесов, холмов и полей были словно специально предназначены
  для тайных собраний, которые обыкновенно проходили в ночное время. Но не
  всегда. Бывали встречи, которые требовали дневного света, когда молодые
  перенимали у других, более опытных, хитрости искусства ведения новой и
  странной войны. Нож, веревка, цепь, крюк. Они даже имя себе придумали:
  partigiani.
   Партизаны. Слово, которое переходило из языка в язык.
   Итальянские игры, думал Савароне. "Итальянские игры" - так называл эти
  занятия его сын с презрительной усмешкой самовлюбленного аристократа,
  который всерьез относился лишь к собственным удовольствиям... Хотя надо быть
  справедливым: Витторио серьезно относился и к делам предприятий
  Фонтини-Кристи - настолько, насколько потребности коммерции сообразовывались
  с его собственными планами. А он их сообразовывал. Он использовал все свое
  финансовое могущество, весь опыт - опыт, нажитый рядом с отцом, - с
  хладнокровной, безжалостной решительностью.
   Зазвонил телефон. У Савароне возникло искушение поднять трубку, но он не
  стал этого делать. Это же кабинет его сына, и телефон его. Вместо этого он
  встал с ужасного кресла и подошел к двери. Открыл. Секретарша повторила имя:
   - Синьор Теска? Савароне прервал ее:
   - Это Альфредо Теска? Девушка кивнула.
   - Пусть не вешает трубку. Я сейчас с ним поговорю. Савароне поспешно
  подошел