, губы задрожали.
   Эндрю понял. Дакакос ждет кого-то, но не Лэнда. Фонтин поднял "беретту" и
  сунул ствол в рот полумертвого грека.
   - Вот что, святой отец, у вас есть две секунды, чтобы сказать мне, кого
  он тут ждет. Кого этот гад ждет?
   - Другого...
   - Другого - кого?
   Старый монах смотрел на него. Фонтин ощутил болезненную пустоту в груди.
  Он убрал пистолет.
   Адриан!
   Адриан приближается к Кампо-ди-Фьори! Его брату удалось вырваться из
  страны, и он все продал Дакакосу.
   Картина! Надо убедиться, что картина висит на своем месте. Он обернулся,
  ища глазами дверь...
   Удар был сокрушительный. Дакакос разорвал провод от лампы, которым был
  связан, и, рванувшись вперед, правой ударил Эндрю по почкам, а левой схватил
  ствол "беретты" и резко вывернул руку Фонтину - тому показалось, что у него
  лопнет локтевой сустав.
   Эндрю упал на бок, покатившись по полу от мощного броска. Грек оседлал
  его и стал дубасить кулаком, точно гигантским молотом. Схватив за руку, он
  колотил костяшками его пальцев по полу, пока "беретта" не выстрелила: пуля
  угодила в дверной косяк и застряла там. Эндрю согнул колено и ударил грека в
  мошонку так, что тот согнулся, корчась от боли.
   Фонтин снова откатился в сторону, высвободил левую руку и вцепился ею в
  окровавленное лицо Дакакоса. Дакакос, однако, не сдавался и ударил Эндрю по
  шее.
   Вот оно! Эндрю выгнулся и вонзил зубы в руку, вонзил глубоко, точно
  бешеный пес, чувствуя,