в номере отеля "Савой" в Лондоне, и рассматривал
  разложенные листки бумаги. Но это было не расписание авиарейсов, а
  ксерокопированный текст воспоминаний отца о событиях пятидесятилетней
  давности. Он перечитывал этот рассказ не потому, что забыл, нет, он давно
  уже чуть ли не наизусть выучил эти записки; но просто потому, что чтение
  оттягивало мгновение, когда нужно будет снять телефонную трубку. И еще он
  думал о том, насколько внимательно его брат изучил эти странички, эти
  путаные, часто сбивчивые воспоминания. Эндрю, пожалуй, будет смотреть на эти
  листки взглядом опытного боевого командира. Тут указаны имена. Гольдони.
  Капомонти. Лефрак. Люди, с которыми надо связаться.
   Адриан понимал, что тянуть больше нельзя. Он сложил листки, сунул их в
  карман пиджака и направился к телефону.
   Через десять минут телефонистка отеля соединила его с Норт-Шором, в пяти
  тысячах миль отсюда. Трубку взяла мать. Она произнесла эти слова очень
  просто, без всяких символов горя, ибо они общеупотребительны, а горе
  сокровенно.
   - Отец умер вчера вечером.
   Оба молчали. Тишина выразила их любовь. Словно мать и сын обнялись.
   - Я немедленно вернусь домой, - сказал он.
   - Не надо. Он бы этого не хотел. Ты знаешь, что надо делать.
   Они снова замолчали.
   - Да, - сказал он наконец.
   - Адриан!
   - Что?
   - Мне надо тебе сообщить две вещи. Но я не хочу вдаваться в подробности.
  Ты понял? Адриан