авляет Нейтэн Лефрак, который стал
  наследником, женившись на представительнице рода Капомонти. Я помню этого
  человека. Конечно, в то время это был не взрослый мужчина, поскольку он на
  год-два младше меня. Он сын купца, торговавшего с Капомонти. Мы были
  друзьями. Я точно помню, что в семье Капомонти его люби-ли и надеялись, что
  он женится на одной из дочерей Капомонти. Видимо, так и произошло.
   В детстве и в юности, отправляясь в Шамполюк, мы всегда останавливались в
  пансионате Капомонти "Локандо". Я очень хорошо помню теплый прием, смех,
  пылающие камины и уют. Это была простая семья - в высшей степени открытые и
  искренние люди. Савароне они очень нравились. Если бы он решил доверить
  кому-то тайну в Шамполюке, то лишь старику Капомонти - он был надежен как
  скала".
   Эндрю отложил листки и взял карту. Он снова проследил линию Церматтской
  железнодорожной ветки и снова забеспокоился. Из всех вырубок, которые назвал
  отец, осталось только четыре, но в названиях ни одной из них не упоминался
  ястреб.
   Картина, висевшая в кабинете в Кампо-ди-Фьори, оказалась не совсем такой,
  какой ее запомнил отец. Там не было птиц, выпорхнувших из кустов. Там были
  охотники на поросшем высокой травой лугу, их взгляды и ружья были устремлены
  вперед, а высоко в небе лениво парили ястребы: иронический комментарий
  художника к неудачной охоте.
   Отец говорил, что вырубки назывались "Пик Орла", "Воронья сторожка" и
  "Гнездо