о
  припоминаю малоприятный эпизод в магазине в тот день. Я уже и не помню, что
  именно произошло, но что-то серьезное, что вызвало у отца тихий, но
  решительный гнев. Гнев и печаль, если мне не изменяет память. Мне сейчас
  мерещится, что тогда он утаил от семнадцатилетнего мальчика подробности
  происшествия, но после стольких лет, возможно, это мне только мерещится.
   Мы покинули магазин и отправились к дому Гольдони в конной повозке.
  Помню, как я рассматривал свой новенький рюкзак с канатами, альпенштоком,
  лопаткой и крюками. Я ужасно гордился этим снаряжением, потому что в моих
  глазах оно символизировало мое превращение в мужчину. Опять-таки мне смутно
  кажется, что, пока мы находились у Гольдони, в доме стояла какая-то
  печальная атмосфера. Не могу сказать, почему даже после стольких лет это
  ощущение не покидает меня, но я соотношу его с тем фактом, что мне никак не
  удавалось привлечь внимание мужчин в доме Гольдони к моему рюкзаку. И отец,
  и дядья, я конечно же взрослые сыновья, похоже, были заняты чем-то другим.
  Было условлено, что один, из сыновей Гольдони на следующее утро поведет нас
  в горы. Мы пробыли у них еще несколько часов, а потом продолжили путь в
  повозке до "Локандо" Капомонти. Помню, что, когда мы отправились в путь, уже
  стемнело, а поскольку дело было летом, то, значит, было уже половина
  восьмого или восемь".
   Итак, таковы факты, думал Эндрю. Мужчина с сыном приезжают в