С расстояния больше двадцати ярдов он бил не очень точно, но с близкого
  расстояния мог уложить человека наповал, да еще отбросить тело футов на
  десять.
   Гольдони оберегал свои фолиант с помощью оружия куда более эффективного,
  чем спрятанный в рюкзаке Эндрю "магнум". Эндрю перевел бинокль на племянника
  Гольдони. У того в одежде появилась новая деталь: пояс с пристегнутой к нему
  кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета. Судя по рукоятке пистолет
  был крупного калибра.
   Так вот как оба альпийца охраняют свой журнал! Никто бы не смог
  приблизиться к нему. Что же это значит?
   Господи! Фонтин вдруг все понял. Записи! Записи путешествий в горы.
  Ничего другого и быть не может. Ему никогда в голову не приходило - и отцу
  тоже! - спросить, велись ли подобные записи. Особенно после стольких лет.
  Боже, ведь полвека миновало!
   Но отец - и его отец - говорил, что Гольдони были лучшими проводниками в
  Альпах. Профессионалы с такой репутацией, конечно, должны были вести записи!
  Это самое естественное дело. Записи всех совершенных ими походов в горы за
  многие десятилетия.
   Итак, Гольдони солгал. Сведения, необходимые Фонтину, были у него. Но
  Гольдони не сообщил их своему гостю.
   Эндрю продолжал наблюдение. Племянник сложил кресло, открыл багажник,
  бросил туда кресло и побежал к левой передней дверце. Он сел за руль, а жена
  Гольдони захлопнула правую переднюю дверцу.
   Машина выехала на шоссе и помчалась