я. И мне кажется, вам тоже следует поторопиться. Всем вам...
   Адриан уперся окровавленной ладонью в землю и, пошатываясь, встал.
  Медленно приблизился к разбитому окну.
   Альфредо Гольдони слабо крикнул ему:
   - Войдите и держите руки перед собой! Я пристрелю вас, если вы сделаете
  шаг в сторону или остановитесь!
   Фонтин вышел из своего укрытия. Безногий направил его к окну, через
  которое можно попасть в комнату: инвалид не рискнул предпринять мучительные
  усилия, чтобы открыть незнакомцу дверь. Когда Адриан вынырнул из тьмы,
  Гольдони вскинул винтовку, изготовившись стрелять.
   - Тот самый - и все же не он... - прошептал он.
   - Он мой брат, - тихо ответил Адриан. - И я должен его остановить.
   Гольдони молча смотрел на него. Наконец, не отрывая от него глаз, он
  опустил винтовку и положил ее рядом на пол.
   - Помогите мне сесть в мое кресло, - попросил он.
   Адриан, голый до пояса, сидел перед безногим на корточках спиной к нему.
  Изувеченный старик вытащил засевшие осколки стекла и смазал раны едкой
  спиртовой настойкой; она щипала, но кровотечение остановила.
   - В горах кровь большая ценность. В наших местах этот раствор называют
  "лаймен". Это лучше, чем порошок. Вряд ли врачи одобрили бы такое средство,
  но оно помогает. Наденьте рубашку.
   - Спасибо. - Адриан встал и надел рубашку. О том, что должно было быть
  сказано, они обменялись двумя словами. Практичный, как все альпийцы,
  Гольдони