,
  Гольдони велел Адриану снять одежду: от раненого, которому не оказали
  помощь, толку нет. Роль сельского лекаря, однако, не уменьшила ни его боль,
  ни его гнев.
   - Это исчадие ада! - говорил старик, пока Фонтин застегивал рубашку.
   - Он не в себе, хотя я понимаю, что вам от этого не легче, - отвечал
  Адриан. - Он ищет одну вещь. Ларец, спрятанный где-то поблизости в горах.
  Его привез сюда много лет назад, еще до войны, мой дед.
   - Нам это известно. Мы знали, что рано или поздно за ним придут. Но
  больше нам ничего не известно. Мы даже не знаем, где искать это место в
  горах.
   Адриан не поверил безногому, но кто его знает...
   - Вы сказали: убийца женщин. Кого он убил?
   - Мою жену. Она исчезла.
   - Исчезла? Но почему вы решили, что он ее убил?
   - Он солгал. Он сказал, что она побежала по дороге. Что он стал ее
  преследовать, побежал за ней, догнал и схватил и теперь держит где-то
  взаперти в городке.
   - Может быть, так оно и есть.
   - Нет! Я не могу ходить, синьор. Моя жена не может бегать. У нее на ногах
  вспухли вены. Она ходит по дому в больших башмаках. И эти башмаки стоят вон
  там!
   Адриан взглянул туда, куда указал Гольдони. Пара тяжелых уродливых
  башмаков аккуратно стояла около стула.
   - Люди иногда делают такие вещи, на которые они в нормальных
  обстоятельствах не способны...
   - Весь пол в крови, - прервал его Гольдони, указывая на дверь. Голос его
  задрожал.