ты позвонил. Мне и впрямь надо было вырваться оттуда.
   - А я знал. Я прочитал это в твоих глазах вчера вечером. Ты умирала от
  скуки.
   - А ты разве нет? Тоска зеленая, а не ужин! Говорят, говорят, говорят.
  Война то, война се. Рим - да. Рим - нет, и вечно - Бенито. Меня просто
  тошнит! Гштад закрыт. В Сент-Морице полно евреев, которые швыряют деньгами
  направо и налево. Монте-Карло - это просто беда! Одно за другим закрываются
  казино, ты знаешь? Все говорят. Занудство какое!
   Водитель снял правую руку с руля и дотянулся до края ее пальто. Раздвинул
  меховые полы и стал ласкать ее бедро, столь же уверенно, как только что
  сжимал костяной обод руля. Она застонала от удовольствия и, выгнув шею,
  дотронулась губами до его уха, жаля язычком.
   - Если ты не перестанешь, мы упадем в воду. Подозреваю, что она довольно
  холодная.
   - Ты сам начал, милый Витторио!
   - Больше не буду, - сказал он, улыбаясь, и снова положил руку на руль. -
  Я теперь не скоро смогу купить такую же машину. Сегодня все помешаны на
  танках. Но танки приносят куда меньше прибыли.
   - Прошу тебя! Хватит разговоров о войне!
   - Все, умолкаю! - сказал Фонтини-Кристи, засмеявшись. - Если только ты
  сама не захочешь обсуждать со мной закупки для Рима. Я готов продать тебе
  все что угодно, начиная от конвейерных лент до мотоциклов и военного
  обмундирования, - если хочешь.
   - Вы же не производите обмундирование!
   - Мы владеем компанией,