на
  рассеченную голову и остановить кровотечение, а потом лезть вперед. Господи,
  надо идти!
   Теперь у него нет заложников. Он убеждал себя, что без них даже лучше,
  хотя понимал, что это совсем не так. Заложники обеспечивали ему спасение.
  Если он спустится с гор один - те сразу это увидят. Господи! Увидят, и все -
  он погиб. Они его пристрелят и заберут ларец.
   Но есть другая дорога. Так сказал маленький Лефрак! Дорога к западу от
  заброшенной вырубки "Ошибка охотников". Мимо железнодорожного полотна, к
  деревне близ цюрихского шоссе.
   Но он отправится в ту деревню и выйдет на цюрихское шоссе не раньше, чем
  заполучит содержимое ларца. И чутье подсказывало ему, что ларец рядом.
   Пятнадцатью футами выше.
   Эндрю размотал веревку, которая лежала у него в рюкзаке, и укрепил на
  одном конце стальной крюк с несколькими зубьями. Встал.
   В висках стучала кровь, раны болели. Кожу пощипывало от антисептика, но
  кровотечение прекратилось. Он снова ясно видел.
   Эндрю отступил на шаг от утеса и забросил крюк за выступ. Крюк за что-то
  зацепился. Он полез по веревке вверх.
   Край утеса отслоился, и куски породы полетели вниз, увлекая за собой
  увесистые глыбы. Он отскочил в сторону. Сорвавшийся крюк упал рядом с ним,
  погрузившись в тонкий слой снега.
   Он выругался и снова запустил крюк вверх, перекинув его подальше через
  выступающий край ут„са. Несколько раз резко дернул. Теперь крюк держался
  прочно. Потянул сильнее.