д.
   Чем быстрее он бежал, тем больше выравнивался его курс. Он прокладывал
  себе тропу в девственном лесу, раздвигая ветки, пригибая их к земле,
  приминая все, что попадалось на пути.
   И он увидел просвет. Выбившись из сил, Адриан упал на колени в каких-то
  тридцати футах от опушки. Серые камни, припорошенные снегом, завиднелись за
  поредевшим строем деревьев. Скалы уходили резко вверх, выше самых высоких
  деревьев. Он был у подножия третьего плато.
   Как и его брат. Убийце из "Корпуса наблюдения" удалось сделать то, что,
  по мнению Гольдони, он был сделать не в состоянии: он применил записи
  полувековой давности к теперешним условиям. Было время, когда один брат
  гордился другим братом, эти времена миновали. Сейчас существовала лишь
  необходимость остановить его.
   Адриан попытался больше не думать об этом, задаваясь лишь одним вопросом:
  сможет ли он поставить последнюю точку, когда для этого наступит подходящий
  момент. Момент мучительного решения, который сравнить ни с чем невозможно.
  Сейчас ему казалось, что сможет. Он думал об этом спокойно, отрешенно, хотя
  и с холодной печалью. Ибо это был единственный, пусть страшный, но
  неоспоримый ответ хаосу и кошмару.
   Он убьет брата. Или брат убьет его.
   Он встал на ноги, медленно вышел из леса и сразу нашел каменистую тропу,
  отмеченную на карте Ляйнкрауса. Тропа опоясывала склон горы несколькими
  извивами, которые уменьшали угол восхождения,