бо. Ноги ее были безжизненно вытянуты. Над
  обеими коленками виднелись пулевые отверстия, вся одежда была в крови.
  Третье отверстие виднелось над правой грудью, прямо под ключицей. Ее белая
  альпийская курточка тоже была вся в крови.
   Она дышала, но болевой шок был настолько силен, что она даже не моргала,
  когда снежинки попадали ей в глаза. Губы ее слабо двигались, и тающий снег
  крошечными ручейками сбегал по щекам. Адриан склонился над ней.
   При виде его лица глаза девочки приняли осмысленное выражение. Она
  судорожно вздернула голову и закашлялась, намереваясь закричать. Он ласково
  прикрыл ее рот перчаткой, а другую руку подложил ей под затылок.
   - Я другой, - прошептал он.
   Кусты над ними зашуршали. Адриан вскинул голову, осторожно выпустил
  девочку и отпрянул. Из кустов показалась рука - вернее, то, что от нее
  осталось. Это был окровавленный кусок мяса: перчатка висит лохмотьями,
  пальцы раздроблены. Фонтин перемахнул через лежащую девочку и устремился в
  кусты, раздирая переплетенные ветки. Там на островке густого мха лежал на
  животе паренек. Четыре пулевых отверстия по диагонали пересекали его спину.
   Адриан осторожно перевернул юношу на бок, придерживая голову. И снова ему
  пришлось ласково прикрыть искаженный в ужасе рот. Юноша впился глазами в его
  глаза и вскоре понял: Адриан не убийца. То, что парень вообще мог говорить,
  было удивительно. Его шепот едва слышался сквозь завывания ветра, но