лся встать на
  колени, устремив безумный взгляд на искалеченную ногу. Потом посмотрел на
  своего палача и завизжал:
   - Помоги мне! Ты же не бросишь меня здесь умирать! Ты не имеешь права!
  Дай мне рюкзак. - Он закашлялся, поддерживая одной рукой раненую ногу, а
  другой, дрожащей, указывая на свой альпийский рюкзак, прислоненный к гробу.
  Эндрю истекал кровью. Он умирал.
   - Я не вправе оставлять тебя в живых, - пробормотал Адриан, с трудом
  переводя дыхание. - Ты хоть понимаешь, что натворил? Скольких людей убил?
   - Убийство - это способ действия! - заорал майор. - Вот и все.
   - Способ действия! А кто решает - применять его или нет? Неужели ты?
   - Да! И такие, как я! Мы знаем себе цену, свои силы. А вы, такие, как
  ты... О Боже, ради всего святого, помоги мне!
   - Ты устанавливаешь правила. А все должны им подчиняться?
   - Да! Потому что мы хотим этого. А все прочие не хотят. Ждут, когда для
  них придумают правила. Ты не можешь этого отрицать!
   - Я это отрицаю! - тихо сказал Адриан.
   - Значит, лжешь! Или просто дурак! О Боже!.. - Голос майора сорвался, и
  он надрывно закашлялся. Эндрю схватился за живот, посмотрел на изуродованную
  ногу, потом на кучку выкопанной им земли, потом снова на Адриана.
   - Вот здесь. Здесь...
   Майор пополз к могиле. Адриан встал на ноги, не в силах отвести взгляд от
  страшного зрелища. Еще тлевшее у него в душе сострадание требовало, чтобы он
  выстрелил и оборвал мучения умирающего.