о. Он увидел ларец из Салоник,
  присыпанный землей. Полусгнившие доски ящика были отодраны, под истлевшим
  картоном поблескивал металл. Металлические ободья были разрушены выстрелами,
  на ларце лежала свернутая веревка. На обрывках истлевшего картона виднелись
  полустершиеся знаки: терновые венцы и распятия.
   Они нашли ларец.
   - Ты понял? - прошептал майор. - Вот он. Вот ответ. Ответ!
   - На что?
   - На все! - На несколько мгновений у Эндрю закатились зрачки, так что
  показались белки. Эндрю говорил обиженным тоном, точно капризный ребенок,
  указывая правой рукой на могилу. - Теперь он мой. Ты не имеешь права
  вмешиваться. Все! Теперь ты должен мне помочь. Я разрешаю. Помнишь, я всегда
  позволял тебе оказывать мне помощь? - закричал майор.
   - Ты всегда сам решал, Энди, когда разрешить мне помочь тебе, - тихо
  сказал Адриан, пытаясь осмыслить этот детский лепет, пораженный словами
  брата.
   - Конечно, я! Так и должно было быть. Я всегда принимал решения. Я и
  отец.
   И Адриан вдруг вспомнил слова матери: "Он видел плоды силы и власти, но
  никогда не понимал, какая ответственность лежит на плечах сильного. Ему
  неведомо чувство сострадания". В Адриане заговорил юрист.
   - Что мы будем делать с ларцом? Теперь, когда мы его нашли, что с ним
  делать?
   - Используем его! - прохрипел майор, бросив камень в могилу. -
  Используем, используем! Все исправим! Мы им скажем, что иначе все уничтожим!