, всю жизнь проработал на конюшне.
   - Быстрее, синьор Витторио! - сказал Барцини, наклонившись к открытому
  окну. - Оставьте машину здесь. Уже нет времени.
   - Нет времени? Для чего?
   - Хозяин разговаривал со мной минут пять назад. Он сказал, чтобы вы, как
  только появитесь, позвонили ему из конюшни, прежде чем направиться в дом.
   Витторио посмотрел на часы в приборном щитке. Они показывали двадцать
  восемь минут одиннадцатого.
   - Торопитесь, синьор! Фашисты!
   - Какие фашисты?
   - Хозяин. Он вам все расскажет.
   Фонтини-Кристи вышел из машины и пошел за Барцини по мощенной камешками
  тропинке, ведущей к входу в конюшню. Они зашли в мастерскую, где аккуратно
  развешанные сбруи, подпруги, вожжи обрамляли бесчисленные грамоты и почетные
  ленты - свидетельства превосходства герба Фонтини-Кристи. На стене висел
  телефон, связанный с господским домом.
   - Что происходит, отец? Ты не знаешь, кто мне звонил в Белладжо?
   - Молчи! - закричал Савароне. - Они будут здесь с минуты на минуту.
  Немецкие каратели.
   - Немецкие?
   - Да. В Риме надеются застать здесь тайную встречу партизан. Не застанут,
  конечно. Нарушат тихий семейный ужин. Запомни! У тебя на сегодня был
  запланирован семейный ужин. Ты просто задержался в Милане.
   - Но какие дела у немцев с Римом?
   - Позже объясню. Только запомни...
   И вдруг Витторио услышал в трубке отдаленный визг шин и урчание мощных
  моторов. От восточных ворот к дому мчалась