олвить.
   - Простите меня. У меня не было выбора. Вас бы убили вместе с остальными.
   - Да, знаю. Казнили бы. Но за что? Во имя всего святого, за что?
   - Немцы. Это все, что нам пока известно. Немцы хотели уничтожить
  Фонтини-Кристи. Они хотят убить и вас. Все порты, аэродромы и дороги в
  Северной Италии блокированы.
   - Рим позволил это сделать! - Витторио еще ощущал на языке вкус крови,
  еще чувствовал боль в челюсти.
   - Рим затаился, - тихо сказал Барцини. - Лишь немногие нарушают молчание.
   - Что они говорят?
   - То, что им приказали говорить, немцы. Что Фонтини-Кристи были
  предателями и что их убили итальянцы. Что семья помогала французам, посылая
  деньги и оружие через границу.
   - Бред!
   - А в Риме сплошной бред. И полно трусов. Поймали осведомителя. Он висит
  вниз головой на пьяцца дель-Дуомо. Его тело изрешечено пулями, а язык прибит
  гвоздем к черепу. На шею партизаны повесили табличку: "Этот гад предал
  Италию, его кровь течет из стигматов Фонтини-Кристи".
   Витторио отвернулся. Воспоминания жгли: пороховой дым в белом свете
  прожекторов, трупы, распростертые на земле, густо-красные пятна, казнь
  детей...
   - Шамполюк, - прошептал Витторио.
   - Прошу прощения?
   - Мой отец. Умирая под выстрелами, он прокричал название: Шамполюк.
  Что-то произошло в Шамполюке.
   - Что это значит?
   - Не знаю. Шамполюк находится в Альпах, высоко в горах. "Цюрих - это
  Шамполюк. Цюрих