- в высоту, три - в ширину.
   Священники встали полукругом у раскрытых дверей фургона. Молочно-белые
  лучи лунного света сливались с бледно-желтым сиянием фонаря. Это странное
  освещение, и похожий на пещеру крытый кузов грузовика, и неподвижные фигуры
  в сутанах заставили отца Петрида невольно представить себе катакомбу глубоко
  под землей, где спрятаны реликвии Голгофы.
   Действительность мало чем отличалась от этого видения. Только то, что
  хранил запечатанный ларец - ибо это был ларец, - имело куда большую
  ценность, чем окаменевшее дерево Креста Христова.
   Кое-кто из монахов закрыл глаза и беззвучно молился, прочие стояли,
  зачарованно глядя на святыню, их мысль замерла, их вера подкреплялась тем,
  что, как они полагали, находилось внутри похожего на надгробие сундука,
  который и сам был саркофагом.
   Петрид смотрел на монахов и не чувствовал себя одним из них - так оно и
  должно быть. Мысленно он обратился к событиям, которые, кажется, произошли
  лишь несколько часов назад, а на самом деле полтора месяца тому. Его
  отозвали с полевых работ и препроводили в белостенную келью отца настоятеля
  ксенопов. В келье находился еще один священник и прелат. И больше никого.
   - Петрид Дакакос, - заговорил сидящий за массивным дубовым столом святой
  отец, - из всего братства на тебя пал выбор, тебе поручаем мы в высшей
  степени ответственное задание, которое может стать отныне смыслом твоего
  существования.