лакированного красного дерева возвышался важный субъект с довольно бравой
  выправкой. Ему могло быть лет шестьдесят. Сухой, худой. На щеках длинные
  седые бакенбарды.
   То была наиболее известная личность в бельгийском магистрате -
  Боорнает, королевский прокурор при Антверпенском трибунале.
   Он сперва окинул девушку сверлящим взглядом инквизитора. Вообще он
  казался удивленным, даже пораженным тем, что перед ним был человек с
  изящным, почти возвышенным выражением лица, с обликом энергичным и
  одновременно мягким, ну абсолютно ни в чем не похожим на физии бандюг и
  воров, которые, как правило, мелькали перед ним.
   Несмотря на ситуацию, Элен внушала весьма глубокое уважение.
   Мягким голосом мсье Боорнает указал на сиденье девушке, и она бесшумно
  села.
   Она думала: "Сейчас этот фараон скажет мне: "Вы дочь Фантомаса", и если
  я вздумаю отрицать, он пригласит в кабинет кого-нибудь из ребят французской
  Службы безопасности, может быть, самого Жюва, давненько поджидавшего случая
  меня хватануть".
   Элен в самом деле решила уступить. Впрочем... Да что ей теперь! Надо
  ведь, чтобы все как-то разрешилось. Уж лучше сейчас, чем потом. Несчастная,
  долгое время изолированная, измученная многочисленными событиями, в полном
  упадке сил... Если бы прокурор сумел этим воспользоваться, он имел бы перед
  собой заключенную, которая даже не сопротивляется.
   Мсье Боорнает,