речи. Он был снисходителен и добродушен, когда с
  ним во всем соглашались. Но если кто-либо осмеливался перечить даже в самой
  мелочи, судья моментально приходил в дикую ярость и становился практически
  неуправляемым.
   "Ох и поиздеваюсь же я над тобой, чучело гороховое", - подумала Элен,
  когда он задал первый вопрос.
   В случае необходимости она могла быть превосходной актрисой. И с этого
  момента Элен приступила к осуществлению последней части своего плана. Она
  ответила спокойно:
   - Я прочла ваше обвинительное заключение, мсье, я внимательно изучила
  его. Несомненно, это труд замечательный по сплетению уймы мелочей,
  выстроенных в жестком логическом порядке. Однако, позвольте заметить, что, в
  сущности, заключение ваше рассыпается, как снежный ком...
   - Как снежный ком!.. Вы сказали, как снежный ком?! - вскричал судья. Он
  был настолько ошеломлен такой наглостью, что не верил своим ушам.
   - Я сказала, - уточнила Элен, - что это белиберда. Чушь собачья.
  Состряпанная на уровне полуграмотной кухарки. Для серьезных юристов все это
  не имеет решительно никакой силы. Вы даже не смогли придумать ничего
  стоящего, чтобы укрепить как следует улики против меня. Скорее наоборот: это
  обвинительное заключение является именно моим оправданием и лишний раз
  свидетельствует о вашей непроходимой тупости.
   Элен поднялась, приблизилась, жестикулируя, вплотную к бюро. Перед этим
  она