а незаметно сложила настоящий акт, а наверх в папку подсунула свою
  фальшивку. Девушка все больше и больше входила во вкус. Она принялась
  хватать разные тяжелые предметы и стучать ими по столу, как бы в порыве
  негодования. Сначала она швырнула на стол пресс-папье, затем тяжелую книгу,
  и вдруг, якобы случайно, взяла печать, известную судебную печать (которую
  заприметила уже давно, как только появилась в кабинете) и в середине одной
  напыщенной фразы протеста изо всех сил шмякнула ею как раз по той бумаге,
  где содержалось требование к начальнику тюрьмы о ее немедленном
  освобождении.
   Все было сделано столь стремительно, что Ван Миделик абсолютно ничего
  не заметил. Его рыхлая физиономия стала ярко-красной, потом фиолетовой.
   Судья не привык находиться в присутствии таких нахальных и энергичных
  подследственных. И хотя перед ним была женщина, а по существующему
  законодательству он обязан оказывать ей соответствующее уважение, судья
  все-таки не выдержал и решил положить конец ее выходкам.
   - Охрана! - закричал он. - Схватите сейчас же эту психопатку и
  приведите в чувство!
   Элен, тем не менее, грубым жестом оттолкнула двух охранников,
  подошедших к ней.
   - Не трогайте меня! - завопила она. - Я ни в чем не виновата, я только
  защищаюсь, вот и все.
   Стражи, бессильные перед такой свирепой, энергичной девчонкой,
  отступили