у, которую намеревалась
  использовать.
   Беспорядок в кабинете был быстро ликвидирован, Элен взяла папку, села
  на стул и, смиренно опустив глазки, пролепетала кающимся голосом:
   - Извините меня, мсье судья, я в самом деле вела себя, как
  ненормальная... Если вы не будете так уж строги, завтра утром я выложу все
  начистоту.
   Ван Миделик немного успокоился и даже восстановил дыхание. Он смотрел
  на Элен удивленными глазами и думал:
   "Этой дамочке надо просто-напросто показаться психиатру, вот и все
  дела".
   Последняя фраза Элен доставила ему, однако, некоторое удовольствие,
  поэтому судья не стал упрекать ее за недавнюю истерику. Он ответил ей:
   - Хорошо. Пусть будет по-вашему. Сейчас я прикажу отвезти вас обратно в
  тюрьму, а завтра утром продолжим допрос.
   В коридоре Дворца Правосудия в сопровождении охраны Элен ожидала
  момента отправления в свой "милый домик". Подъехала машина, ее вывели из
  дворца; и, поднимаясь в кузов, она умышленно бросила на тротуар впопыхах
  заклеенный конверт.
   Само собой, стражники это заметили, и когда один подбирал его, другой,
  крепко сжимая руку девушки, спросил:
   - Что вы такое швырнули, а?
   Спокойным и вместе с тем презрительным тоном Элен произнесла:
   - Этот судья, этот Ван Миделик меня держит, вроде как за слугу. Я не
  нанималась к нему в разносчики корреспонденции. И не собираюсь ничего
  передавать