лоуном, больше не могли помочь визитеру. Он,
  похоже, безнадежно заблудился в длинном лабиринте цирка Барзюма. И он
  начинал все больше и больше нервничать, представляя последствия своей
  шалости.
   Представление на арене всегда начиналось вовремя и разворачивалось по
  четко спланированному сценарию, тогда как за кулисами творилась полная
  неразбериха. Отовсюду раздавались крики, какие-то нелепые указания,
  взаимоисключающие друг друга, то и дело гасла электрическая лампа,
  обрушивался кусок декоративной стены, обшитый материей. Из разных углов
  доносились ругательства конюхов. Рабочие по ходу действия заменяли
  отслужившие декорации.
   В три часа утра поезд Барзюма должен был отправляться, шатры необходимо
  было сложить, актеров отвезти на вокзал, не теряя при этом ни секунды.
   Через десять минут барон Леопольд добрался до конюшен. Два или три раза
  он чуть не оказался сбит лошадьми, выводимыми конюхами для отправки на
  поезд.
   Одного из них, похоже, главного, Леопольд спросил внушительным тоном:
   - Вы не в курсе, где мадемуазель Могадор? Мне очень нужно с ней
  поговорить.
   - Честное слово, вам повезло, - промолвил служитель, - она как раз
  сейчас отправится на поезд. Торопитесь, если хотите ее повидать.
   Сердце учащенно забилось в груди барона Леопольда в предвкушении
  встречи, и тут же он действительно заметил наездницу,