лобами
  три канатоходки. У кого брошку сперли, у кого еще что-то... Прямо досада!
  Ведь мы все друг друга хорошо знаем. Знаем, что среди нас лишь честные люди,
  следовательно...
   В этот момент раздался звонок.
   - О, черт! Теперь патрон... Нет покоя бедному секретарю: то одно, то
  другое... Сил моих больше нет!
   Чарли стремительно вернулся к бюро, принялся собирать бумаги, папки,
  письма.
   - Слушайте, мадам Элеонора, - выпалил он, - меня вызывает Барзюм. Не
  могу больше вас выслушивать. Но вы можете рассчитывать на меня, обо всех
  этих инцидентах сообщу патрону. И, честное слово, надеюсь, что...
   Чарли не закончил фразу. Раздался еще более требовательный и
  продолжительный звонок.
   - Директор проявляет нетерпение... Бог ты мой, ну и профессия!
  Обязательно заскочу к вам в гримерную, - бросил секретарь Элеоноре.
   Он выпроводил актрису из своего купе, закрыл дверь и, пройдя несколько
  метров по коридору вагона, вошел в рабочий кабинет Барзюма.
   Его встретила нервная реплика хозяина.
   - В чем дело? - холодно спросил Барзюм. - Нужно непременно звонить два
  раза, чтобы вы соблаговолили явиться?
   Чарли, привыкший за долгие годы совместной работы к грубоватым манерам
  своего патрона, не удивился нисколько.
   - Извините меня, мсье, - сказал он, - я не мог ответить на ваш первый
  зов, так как был занят беседой с бородатой Элеонорой.
   - Что она хотела?