моем заведении.
   И, закончив с этим, Барзюм перешел к следующему вопросу:
   - Вы получили ответ из Гамбурга? Во сколько обошлись нам эти три льва?
   Чтобы дать ответ, Чарли полез в бумаги, стараясь отыскать письмо
  продавца свирепых хищников.
   В то время, как Чарли и Барзюм обсуждали дела труппы, в том числе
  участь конюха Леопольда, последний шел по длинному коридору поезда, стремясь
  найти двадцать седьмое купе, где жила молодая хорошенькая наездница, в
  которую он был влюблен.
   Конюх Леопольд или, точнее, барон Леопольд, перевоплотившийся в новую
  роль, остановился в нерешительности перед дверью гримерной дочери Фантомаса.
  Он колебался: входить или нет. Наконец, собравшись с духом, тихонько и
  деликатно постучал. И тут же услышал молодой женский голос:
   - Войдите.
   Он смело шагнул в узкую кабину, служившую гримерной для наездницы. Но
  едва барон переступил порог купе, как тотчас всю его уверенность как рукой
  сняло.
   В самом деле, Элен презрительно взглянула на него, и в ее высокомерном
  виде не было ничего ободряющего.
   - Мадемуазель... мадам... - начал барон Леопольд, - простите меня за
  то, что имею наглость вас побеспокоить, но видите ли...
   - Что вам от меня нужно? - резко оборвала Элен.
   Ее маленькая гримерная выглядела так же, как и все остальные в этом
  поезде. Оборудованная наскоро, но в то же время довольно удобно, обстановка
  состояла