а из кресла-кровати, узкого туалетного столика и шкафчика с ящиками
  для одежды.
   В момент, когда Леопольд постучал, Элен читала, однако, заметив
  вошедшего, резко вскочила и нахмурила брови. Недовольная гримаса сделала
  лицо суровым и злым, а правая рука машинально схватила хлыст, висевший на
  стене.
   Несмотря на такой, мягко говоря, нелюбезный прием, лжеконюх все же,
  преодолев смущение, продолжал:
   - Мадам, я не хотел бы сразу сообщать причину моего появления, но
  осмелюсь сказать, что никогда вы не были так прекрасны, как этим утром...
   Леопольд продекламировал свою тираду с неподражаемой самоуверенностью.
  Однако, выслушав холодный ответ Элен, он на мгновение сник.
   - Мсье, если вы явились, чтобы выдавать мне пошлые комплименты, знайте
  - это абсолютно бесполезно. Ваше присутствие здесь неуместно. И я прошу вас
  удалиться.
   - Мадам, - сказал он, - я знаю по опыту, что весьма трудно нравиться
  тем, кто, как и вы, красив и благороден. Я усвоил еще с детства: не бывает
  легких побед. Не прогоняйте же меня. Прошу вас, потерпите, тем более, что
  мне нужно сделать одно важное признание.
   Элен прервала барона резким жестом.
   - Вам нечего мне сообщить. Не зная вас как следует, я прекрасно
  понимаю, кто вы такой. И не желаю выслушивать...
   - Вы просто восхитительны! - с пафосом произнес барон Леопольд. -
  Однако ваша дерзость меня несколько угнетает,