ы тоже помолчите, мадам. Лучше даже не
  пытайтесь выяснять, кто я такой (он ведь находился за перегородкой, и лица
  не было видно из салона), это не имеет никакого значения. Сейчас ваша задача
  четко выполнить все то, что я скажу. Итак, открывайте дверь и оба выходите
  из машины, да-да, именно, и без разговоров, спускайтесь на дорогу и можете
  уматывать на все четыре стороны. Кстати, ваш поезд недалеко - семь-восемь
  километров. Ничего страшного. Я же проделал такой путь! Мне, господа,
  просто-напросто приглянулась ваша колымага, вот и все дела. Ну, а теперь -
  чао! Когда-нибудь вы поймете, что с вами произошло, а главное - почему это
  произошло.
   Леопольд совсем не боялся быть узнанным. Вокруг было темно, дорога,
  зажатая с обеих сторон деревьями, не освещалась ни фонарями, ни луной.
   Барзюм и Соня Данидофф не могли различить его черты. А барон, напротив,
  видел их отлично в ветровое стекло: и личико Сони, искаженное страхом, и
  энергичного Барзюма, который выглядел скорее изумленным, чем напуганным.
   - Ну-ка, пошевеливайтесь, - поторопил Леопольд, - живо, живо.
   Он подтвердил свой приказ нетерпеливым движением руки, в которой был
  зажат револьвер.
   Барзюм, похоже, приготовился к выходу:
   - Однако вы не галантны. Разве можно так обращаться с дамой? Но
  поскольку сила в данный момент на вашей стороне, что ж, придется
  подчиниться...
   Он поднялся, собираясь