ежду тем, гнев Чарли заставил Барзюма улыбнуться. Он даже чуть не
  прыснул от смеха.
   - О'кей! Вы сердитесь - значит, вы проснулись, вы в ярости, стало быть,
  и в здравом уме. Вы меня слышите, Чарли?
   - Ну разумеется!
   - Посмотрите на меня.
   - Смотрю - дальше что?
   - Вы уверены, что это в самом деле я перед вами?
   Вопрос прозвучал более чем странно. Чарли даже не понял, как на него и
  ответить-то.
   Но Барзюм повторил:
   - Узнаете вы меня или нет, черт возьми? Посмотрите внимательно - это
  точно я, Барзюм, директор цирка?
   - Естественно... а почему вы спрашиваете?
   - Наверное, не без причины, а? - нервно отреагировал Барзюм.
   Импресарио несколько минут молча ходил по купе взад-вперед, затем
  остановился перед секретарем. Он выглядел еще более встревоженным.
   - Чарли! Вы в состоянии доказать, что действительно проснулись как
  следует?
   И так как секретарь глядел на него с возрастающим ужасом, Барзюм
  добавил:
   - О, прошу вас, не смотрите на меня такими глазами! Если б вы знали,
  каково мне сейчас! И как я нуждаюсь в вашем хладнокровном и трезвом
  суждении...
   Но, не закончив фразы, импресарио призадумался.
   - Вот что, мой дорогой Чарли, - сказал он, - садитесь-ка за ваше бюро.
  Так. Хорошо. Возьмите перо. Вы готовы писать?
   - Да, - ответил секретарь, взволнованный не на шутку и начинавший
  сожалеть, что в вагоне нет