язанной с
  первым появлением Фантомаса в Париже!
   Не она ли тогда стала жертвой бандита, похитившего у нее бесценные
  украшения, и затем, - не она ли позволила соблазнить себя Гению зла,
  сделавшись его любовницей!
   Жюв вспомнил одну трагикомическую сцену, когда Соня Данидофф
  конкурировала, пожалуй, с самой известной любовницей века, растоптавшей
  собственную честь, достоинство, добродетель и все принципы, отдавшись телом
  и душой величайшему преступнику современности.
   Русская княгиня была соперницей самой леди Белтхем!
   И неужели после смерти миледи Фантомас опять возобновил любовные
  отношения с Соней, которая, несмотря на прошедшие десять лет, не потеряла ни
  капельки своего обаяния, своей величественной красоты?!
   Жюв чувствовал, что в событиях, которые ему предстояло расследовать,
  был каким-то образом замешан Фантомас.
   В определенной степени инспектор был суеверен. Каждый раз, как его
  просили разобраться в каком-нибудь таинственном деле, Жюву казалось, что все
  вокруг подчинено воле только одного человека - Гения зла. И что люди, с
  которыми полицейский имеет дело, являются как бы послушными марионетками
  Фантомаса.
   Вот почему, когда сыщик заметил Соню Данидофф, он немедленно выбросил
  из головы Барзюма, чтобы целиком сосредоточиться на Фантомасе.
   Прав был Жюв - или ошибался?
  
  
   - Что вам угодно?
   Толстый грузный комиссар