не было.
   Импресарио прошел в соседнюю комнату в свой рабочий кабинет. Он не
  пригласил Соню Данидофф последовать за ним, и княгиня, не зная позовет ли
  любовник своего секретаря, который, возможно, находился в поезде, не
  решалась, по своей скромности, выйти из спальни.
   Она стала прислушиваться. Сначала было тихо. Но вдруг княгиня встала.
   - Любопытно, - пробормотала она. - Похоже, стучат молотком.
   Странные удары слышались из рабочего кабинета Барзюма.
   Княгиня снова напрягла слух. Заслышав треск, она приоткрыла дверь и
  вскрикнула:
   - Ой! Что вы делаете?
   То, что делал Барзюм, было в самом деле, странным.
   Сидя в кресле лицом к столу, с помощью молотка и зубила он взламывал
  один из выдвижных ящиков.
   Как ни в чем не бывало продолжая свою работу и не оборачиваясь, Барзюм
  проговорил несколько насмешливо:
   - Ну это же просто, Соня. Я же сказал, что потерял ключи, что мне нужны
  деньги, а они в ящике. Вот я и ломаю стол, чтобы их достать.
   Он ломал свою собственную мебель, надо отметить, весьма умело.
   Княгине нечего было сказать. И все же она не возвратилась в спальню, а
  села в кресло позади любовника, который явно не обращал на нее внимания.
   Ящик наконец открылся. Запустив в него обе руки, директор стал
  выгребать пачки банкнот и не считая рассовывать их по карманам.
   Соня Данидофф наблюдала за ним со все возрастающим недоумением.