ением.
   "В этом есть что-то ненормальное, - думала она. - Барзюм ведет себя
  как-то странно. Обычно он такой спокойный, педантичный, аккуратный".
   Вспоминая, она удивилась, что Барзюм не был слишком огорчен потерей
  ключей; она удивилась также замкнутости, почти злости, не покидавшей его с
  того момента, как он вызвал ее из "Палац-отеля"; еще ее поразила
  небрежность, с какой импресарио взламывал ящик своего бюро из розового
  дерева, ценностью и редкостью которого он не раз хвастался перед своей
  любовницей.
   На этом удивление Сони Данидофф не кончилось. Элегантная молодая
  женщина, сидя перед зеркалом, могла видеть своего любовника в зеркале.
   И машинально она следила за выражением его лица.
   Соне почудилось, что когда импресарио набил карманы деньгами, в его
  взгляде на мгновение вспыхнула искра удовлетворения.
   Но вот, взяв один из документов, разбросанных на столе, Барзюм жадно,
  будто видел впервые, прочитал его.
   Под документами он нашел подшивку копий почтовых отправлений и принялся
  весьма внимательно перелистывать их.
   Внезапно флегматичный импресарио подскочил в своем кресле. Лицо его
  совершенно изменилось. Он несколько раз перечитал копию одного из текстов.
   - Это невозможно! - проговорил он сквозь зубы. - Нет, это просто
  невозможно!
   И добавил:
   - Нет, это судьба! Подумать только - я мог этого никогда не узнать...