а Барзюма, хотя бы уже потому, что он
  походил на самого себя, но была некая разница между Барзюмом и...
   Вдруг Соня Данидофф страшно побледнела и, пошатнувшись, упала в кресло.
  С трудом переведя дыхание, она произнесла:
   - Барзюм! Вы не Барзюм!
   В ответ раздался пронзительный смех, и резким движением импресарио -
  точнее, тот, кто играл его роль, - сорвал с себя парик, и княгиня увидала
  энергичный подбородок и характерный череп человека с незабываемым выражением
  лица.
   Ей хватило сил лишь произнести:
   - Фантомас! Это Фантомас...
   Это был действительно Фантомас, таким образом оказавшийся лицом к лицу
  с княгиней, один, без посторонних, в огромном пустом поезде, в глубине
  громадного товарного вокзала, поразительно ловко и столь же загадочно
  завлекший туда княгиню Соню Данидофф.
   Что нужно было Гению зла от любовницы импресарио? С какой целью
  подстроил он это свидание с той, кого когда-то знал и кого не видал так
  долго?
   Парализованная ужасом, Соня Данидофф смотрела на Фантомаса, в котором
  видела самого неуловимого бандита, самого закоренелого преступника, но также
  и любовника, любовника самого нежного, самого завораживающего, самого
  пылкого и бесстрашного из всех тех, кого она знала, ибо Соня Данидофф была
  когда-то любовницей Фантомаса!
   Понемногу придя в себя, княгиня собралась с силами и произнесла:
   - Что все это значит, Фантомас?