остановился, приехав в Кельн.
   Эта гостиница не была шикарным дворцом, в котором жила княгиня
  Данидофф. Здесь все было попроще, поспокойнее. И главное, - что отвечало
  осторожной скромности полицейского, - здесь можно было жить незаметно.
   Номер, в котором жил Жюв, был так называемым "Туринг-клубом", и потому
  его стены были абсолютно белыми, совершенно голыми и покрытыми эмалевой
  краской.
   В тот вечер, a было около семи, Жюв не спешил отвечать на стук в дверь.
  Когда же постучали в третий раз и особенно настойчиво, он проворчал:
   - Ну, входи же, входи! Боже ты мой!
   И на пороге появился старый слуга.
   Накануне Жюв телеграфировал этому служаке:
   "Приезжай с шестью чемоданами".
   Старый Жан, срочно покинув улицу Тардье, вскочил на поезд, шедший в
  Кельн, где на следующее же утро вышел с багажом хозяина.
   На таможне, где Жана заставили открыть все чемоданы, он произвел
  впечатление артиста варьете, иллюзиониста-трансформатора.
   В каждом чемодане лежали столь же разнообразные, как и странные
  костюмы, многочисленные коробки с красками, париками, накладными бородами и
  прочими ухищрениями.
   Старый Жан не стал разуверять таможенников в том, что он артист. Он
  вовсе не собирался докладывать, что все это хозяйство не принадлежало ему, а
  было орудиями труда хозяина, полицейского Жюва.
   Итак, услышав ответ Жюва, Жан вошел. Инспектор не выходил из