ого, кем я себя считаю: Фантомасом или Жювом".
   Такое начало было, действительно, совершеннейшей неожиданностью для
  полицейского. Он полагал найти в Жераре друга и даже сообщника знаменитого
  бандита. Однако было похоже, что укротитель вовсе не собирался петь осанну
  своему бывшему патрону...
   По всему выходило, что Жерар был на Фантомаса сильно зол, потому как
  принялся поносить его, то есть того, кого принимал за такового.
   Жерар говорил, говорил, вспоминая какие-то события, то и дело упоминая
  Элен, Тедди, Жюва, Кейптаун и Натал. Увы! Жюв мало что понял из этого
  монолога!
   Он был в отчаянии. Впервые он пожалел, что совсем не говорит
  по-голландски, а только по-французски и на воровском арго. А укротитель
  продолжал высказывать Фантомасу свои горячие и все более загадочные для Жюва
  упреки именно на этом языке!
   Полицейский мечтал только об одном - как бы перейти на язык, более
  привычный для него. Он уже был готов что-нибудь пробормотать по-французски в
  надежде, что дрессировщик последует его примеру, как вдруг после небольшой
  паузы тот сам заговорил на французском:
   - Но все это в прошлом... и черт с ним... мертвые молчать умеют... так
  последуем их примеру, Фантомас...
   Жюв непроизвольно вздрогнул под своим капюшоном. Значит, дело касалось
  мертвых... чьих-то трупов? Что это было за преступление, о котором Жерар
  упоминал?
   Все объяснилось, когда