шенно отличались от обычных
  спектаклей, проводимых во второй половине дня в предместье какого-нибудь
  города, откуда той же ночью приходилось отправляться дальше.
   Представление, особенно шапито Барзюма, были не чересчур экзотичными,
  но зато весьма пышными.
   Для кочевников, какими были Барзюм и его труппа, недельная остановка
  представляла собой и долгожданный привал, и продолжительный отдых.
   Оказавшись в Кельне, каждый постарался устроиться с наибольшими
  удобствами или в городе на частной квартире, или в артистических уборных
  цирка.
   Эти комнаты не отличались особенным изяществом, но были вполне
  комфортными. На этот раз в уборных ведущих артистов были настланы полы, так
  что не приходилось месить грязь ногами, как это случалось всякий раз, когда
  цирк в спешке устанавливался где-нибудь на пашне или на воинском полигоне.
   Посетители цирка Барзюма в Кельне по достоинству оценили почти шикарное
  обустройство шапито. Конечно, большую часть зрителей составлял простой
  народ, но были и представители сливок общества, знаменитости, чиновники и
  даже кавалерийские офицеры кельнского гарнизона, раскупившие все дорогие
  места.
   В первый же день Барзюм заметил, что его цирк привлекает и шикарную
  публику, которая, впрочем, была уведомлена о его приезде загодя - чуть ли не
  за две недели! - при помощи огромных афиш. Тем не менее, в порядке
  признательности